Записки беременной женщины (фрагмент книги)
Беременность и материнство – это не только прекрасно, но и смешно...
фото
Alicja Rodzik

Материнство - одна из самых простых и естественных вещей в мире. Каждая женщина проживает свое материнство так, как может и чувствует. В последнее время мы много говорим о выгорании, о трудностях, о материнстве без "розовых очков". И это правильно. Ведь очень многие женщины, став мамами, сталкиваются с проблемами, о которых они и не подозревали. Им нужна поддержка, помощь и много информации. Говорить о темной стороне материнства активно начали недавно, поэтому может сложиться впечатление, что быть мамой - это лишь страдания и проблемы. "Почитаешь такие тексты и передумаешь рожать", - иногда пишут читательницы в комментариях к тяжелым статьям. Конечно же, это не так. Просто о хорошем, традиционно, говорят меньше. Радуются тихо, делятся с родными и близкими. Но, к счастью, не всегда. Юлия Хрустовская написала целую книгу о светлой стороне материнства. "Записки беременной женщины" - это веселые, легкие заметки из жизни молодой мамы. Вот что говорит сама Юля:  "Книга очень поддерживает, воодушевляет и настраивает женщин на позитивную беременность и счастливое материнство. И что важно: всё время, пока читаешь, ты реально понимаешь, что беременность и материнство – это не только прекрасно, но и смешно". Мы с радостью публикуем отрывок из книги и предлагаем вам вспомнить о том, как это здорово - быть мамой. 


23 декабря 2012

Были давеча на консультации у доктора по ЛФК. Сидим, разговариваем, она меня расспрашивает о Мирочке, что он умеет делать, в каком возрасте какие достижения? Мирка, надо сказать, всё это время исправно слушает её и демонстративно художественно-спортивно выгибается, стоя у меня на коленях, мол, глядите, какой я готовый красавец! И вдруг врач спрашивает: «Лепит?» У меня глаза на лоб полезли: «Лепит? Из пластилина? В восемь месяцев? Может, он уже и борщи варить должен?» Она: «Да нет, лепЕт есть? Ну, там слоги всякие типа «ма-ма-ма», «па-па-па», лепет детский, в общем…» Я потом долго отходила. Чуть сама на лепет не вернулась в развитии.

Сегодня привёл нас в очередное кретиническое умиление тем, что сделал сам «пока-пока!» дедушке. А вчера мы ухохатывались с родителями, глядя на то, как он научился складывать ручки, переплетая пальчики (молиться, может, учится?) Так что, каждый день, действительно, несёт новые открытия.

11 января 2013

У Мирыча теперь перво-наперво дело вселенской важности – это вставать. Везде. Взрослого бы человека, возможно, и смутила скользкая поверхность, мягкий бортик кроватки, двигающаяся ножка сушилки, катающееся кресло, но только не Мирку! Он и за воздух силится держаться. Стоит ещё неуверенно, шатается как осиновый лист на ветру, так что приходится его сопровождать во всех «путешествиях» по квартире. К тому же углов у нас достаточно. Как и проводов. Так и живём с ним: часа четыре в день проводим на четвереньках. Главное – не привыкнуть. Мне. А то понравится ещё.

28 января 2013

Накрывает. С головой. Кормлю на ночь перед сном, глажу его по голове и не устаю благодарить Бога, что наградил меня таким сокровищем. Кажется, любовь скоро затопит.

Несколько дней назад активно стал произносить слоги на выдохе: «па-па-па», «ба-ба-ба», «а-ва-ва». «Ма-ма-ма» пока не наблюдается, но я-то знаю, что в ближайшем будущем Мирыч сосредоточится и выдаст: «Мама, дорогая моя мамочка, как же я тебя люблю!» И тогда я утону в слезах, соплях, раза три завалюсь от счастья в обморок, раз десять сниму на видео и просто стану совершенной дурочкой. Как сказала моя подруга: «Плакать будешь, точно тебе говорю. Я плакала. И валокордин капала, как «мама» услышала. И подумала: «Я так устала, но теперь точно можно помирать. «Мама» мне уже сказали».

В последнюю неделю осчастливила гаишников несколько раз, после чего решила, что, пожалуй, надо посидеть дома какое-то время. В четверг сняла машину в прямом смысле слова с эвакуатора, в субботу потратила полчаса на театральную постановку «Кормящая мать и гаишник», в ходе которой изображала из себя ничего не соображающую, совершенно отупевшую женщину, остатки мозга которой все ушли в грудное молоко. В какой-то момент поняла, что перестаралась, т. к. гаишник пристально посмотрел на меня и спросил: «А Вы ничего не употребляли? Взгляд у Вас какой-то отрешённый», на что я оскорбилась, и тут же, потянувшись к молнии пуховика, предложила продемонстрировать молоко. Так что пришлось ему быстро поверить. И отпустить.

07 февраля 2013

Уже целую неделю мы знаем, что такое солнце, море и лето. Несмотря на Питер, холод и зиму. Ну, потому что мы на Самуи! Здесь растут бананы и кокосы, лазурная вода искрится на солнце, то и дело раздаётся многоголосье неизвестных нам птиц. Абсолютная правда заключается в том, что здесь один из райских уголков земли…

Мира уже подзагорел, освоил песок и морскую воду, купается в любви родных и близких, являясь при этом и предметом обожания тайцев.

А я тем временем сделала ещё одно открытие «из жизни начинающей матери»: я знаю, что может быть хуже постоянно теряющихся мужских носков! Это - колпачки от сосок!

19 марта 2013

Ещё один месяц, и Мирка буквально сможет уже самостоятельно покупать алкоголь, поступать в институт и, не ровён час, вздумает жениться. Или всё это происходит ещё не в год? Тогда у меня есть немножко времени подготовиться, чтобы всё же сдержаться и не кинуться, когда придёт пора, ему в ноги с воплем: «На кого ж ты, сынок, нас покидаешь?» А пока что подождём первого «мама».

Итак, что мы имеем к одиннадцати месяцам? Гостиную, заваленную игрушками, кекс в духовке (главное, не спалить) в честь промежуточного рубежа, шесть зубов во рту у главного героя моего романа, кучу слюней у него же по случаю приближения ещё двух нижних, приличное количество штампов в заграничном паспорте Мирослава Гагаринова, 75 см роста и… 7,7 кг веса. Последнее – наше главное достижение, потому как мы, судя по всему, идём на рекорд в номинации «не попади по весу даже в первый коридор»! Мы же относимся к этому спокойно: счастлив, здоров, значит, всё в порядке!

Кстати, о штампах в паспорте. Думаю, нам надо радоваться, что в Таиланд мы вообще попали, ибо был шанс не улететь. Минут десять мы с сыном провели на паспортном контроле в Пулково-2, пытаясь своими любящими взглядами доказать мальчику-таможеннику, что имеем отношение друг к другу, а главное – что Мирка имеет непосредственное отношение к тому толстому рыжему мальчику без шеи, фотография которого каким-то чудом оказалась у него в паспорте. Я смотрела в глаза таможеннику и ясно в них читала: «Признайтесь честно, это - чужой ребёнок, и вы его украли». Поскольку я не могла пойти на такую ложь, то молчала и выжидала, в уме прокручивая варианты доказательств того, что это мой ребёнок. Их не было, ибо к тому моменту и свидетельство о рождении, и разрешение от отца – всё это уже находилось за стеклом. Оставались только многочисленные Миркины фотографии в айфоне, которые я приготовилась показывать, но вовремя одумалась, поскольку вряд ли фото черноволосого, с алыми губами, малыша в кулёчке или же сильно-загорелого (в пору желтушки) спящего мальчика вывели бы служителя закона на правильную тропу. Скорее уверили бы в его мыслях окончательно. А по сему мы с Миркой терпели и, как могли, коротали время за стеклом: он облизывал его в который раз, а я пыталась не лишиться рук под тяжестью ручной клади. 

После томительного молчания нам поступил вопрос: «В каком возрасте была сделана фотография?» Я с радостью стала рассказывать всю подноготную данного шедевра, начиная чуть ли не со дня основания мира (или Миры?) Подробно поделилась историей фотографирования, как Мирка спал, и мы его не могли разбудить, как он сползал у меня на коленках, в процессе чего и «потерял» шею и т.д. Молодой человек остановил меня и спросил: «Он что, так похудел за это время?» Ну что я ему могла ответить? Что морю голодом своего ребёнка? Что это не мой ребёнок, а соседский, и что мои намерения самые благие – увезти его в Таиланд и воспитать погонщиком слонов? Поэтому я тупо молчала и извиняюще улыбалась. Но мальчику тому было ещё хуже: он вроде видел, что я тяну на приличную женщину, что младенец явно меня признаёт (ну правильно, я выкрала его прямо из роддома, и за десять месяцев он ко мне привык), но всё это ну никак не стыковалось с фотографией рыжего пузырика в паспорте. Мозг у него замкнуло, я это чувствовала. И думала про то, что убила бы тех людей, кто придумал вот эту тему с фотографией грудничка на пять, а то и на десять лет. 

После десятиминутного помешательства, представитель российской таможни вышел из своей кабинки, снял погоны и сказал: «Я увольняюсь». Ну ладно, всё было не так, он сказал: «Пройдёмте со мной». В мыслях я уже рисовала встречу с различным начальством: таможни, аэропорта и даже, возможно, государства (дело не ограничилось бы нашим президентом, думаю, вызвали бы короля Таиланда), но по факту мы пришли к такому же окошку, в котором сидела девушка, наверное, старшая по званию или просто более опытная. Она выслушала проблему (проблема была ей прошёптана на ухо) и отправила своего коллегу на заслуженную пенсию (ну, или хотя бы в его кабинку обратно), после чего взглянула на нас с Миркой, на фото мальчика в паспорте, улыбнулась и шлёпнула штамп. 

Видимо, мы были не первые. И уж точно не последние. А ещё, думаю, она тоже была мать.

Книгу можно купить на ЛитРес, Ридеро, а также в магазинах Озон и Амазон.