11 июня 2021

За лифчиком душа

Что такое первый лифчик? Это не одежда, это предмет инициации, так же, как свадебное платье.
За лифчиком душа
3352

Что такое первый лифчик? Это не одежда, это предмет инициации, так же, как свадебное платье. О нет, на нём нельзя экономить, выбирать его нужно тщательно, трепетно, с уважением к девочке, которая уже раскрывается в девушку. Это праздник: серьёзный и торжественный, уберите скептические улыбки, не надо.

Еще двадцать лет назад всё происходило не так: нежную тёплую девочковость не считали чем-то трогательным и важным. Хозяйка, молодая самка, помощница — вот каких ролей ждали от девочки, которая вчера была ребенком, а завтра станет девушкой. В то время очень обращали внимание на размер груди. Не по годам большая? Хорошо, это нравится мальчикам, красавица. Маленькая? Не переживай, родишь — вырастет. Только между социальных ролей, вечная игра в дочки-матери, непрекращающийся магазин, в котором нужно нравиться... Самоценность девочек таяла на глазах и они, потерявшиеся и неуверенные, влезали на неудобные каблуки и красили реснички, пихали в лифчик носки и вату, надевали увеличивающий пуш-ап... За лифчиком окружающие могли предположить только грудь, но не душу, которая застенчиво озирается в меняющемся теле, пытается найти тропинку, которая выведет на дорогу, о которой мечтает робкими мазками мыслей...

Родители редко подходили: взрослая, разберется. А когда подходили, было уже поздно — в душе каждой девочки однажды закрывается комната, в которую больше не пустят маму. Комната с зеркалами для маминых реакций, с местом для разговоров о простом, которое почему-то стыдно, с чемоданом важной ерунды.

И вот, она, еще не девушка, но уже не девочка, стоит у большого зеркала в примерочной, поправляет бретельки на своих нежных плечиках, мягкие бутоны её груди прикрывает ткань первого бюстгальтера. Немного волнительно. А там, за лифчиком, душа.

Пройдут годы, однажды, кто-то незнакомый, первый раз расстегнет её лифчик. Тонкая вещица юркнет вниз, делая её душу беззащитней. Ну как? Нравится? Погладь меня. По волосам, по груди, по чувствам — они никак не успокоятся.

Вскоре девушка понимает, что грудь — это нечто ценное, этим можно дразнить, манипулировать, обольщать. Это её право собственности на некоторое внимание. Ощущение соблазнительное, но дырявое: где тот, кто оценит её мысли, переживания, красивые черты характера... Но что ж, начнём с груди, а за ней ведь душа.

Девушки, недовольные своим телом, своей грудью, к этому возрасту уже приняли её, как свой маленький изъян. Как тройку по физкультуре в пятёрошном аттестате.

Но однажды придёт день... Может быть, женщине будет двадцать пять, может, тридцать пять, может сорок пять... Этот день не зависит от возраста, только от обстоятельств и готовности к нему. Итак, придёт день, а с ним и человек, который рассмотрит душу, а тело, регалии, изъяны, совершенные ошибки будут для него только формами. Тогда груди вернётся её право быть просто грудью. Не объектом.

Однажды женщина захочет родить, её тело сотворит ребёнка из самое себя и семян, которые уместились бы в ладонь. Это будет не похожий ни на что, чувственный и физический опыт. И маленький человек возьмёт грудь, крепко обхватив сосок горячим требовательным ртом. И снова пойдёт всё сначала — две железы перестанут на время принадлежать женщине, они будто бы станут отдельной частью. Иногда это будет раздражать, в некоторые дни приносить боль, в другие — умиротворение, удовольствие, в третьи — отрывать сон по кусочкам. И за этими кормлениями будут не съеденные соски, не укусы прорезывающимися зубами, не набухшие и твердые от молока железы, а переживания о потерянной себе, желания спокойствия и радостей своему ребёнку, такому родному, такому любимому, сколько бы боли он не причинил. Кормящая грудью женщина почувствует себя чем-то другим, и снова ей придёт пройти путь к тому, чтобы возвратить себя себе. И если детей будет несколько, то такой путь придётся пройти не раз.

Ну а что же те из нас, кто не кормил грудью? О, им не избежать тех взглядов и судачеств, которые делают их собственную грудь предметом обсуждения. Бесцеремонные люди обыденными движениями разговорных конструкций будут стягивать с неё лифчик снова и снова. Стыдить, осуждать, снисходить, в общем, лезть туда, где им не место.

И что же, придёт время, когда тело женщины перестанет интересовать общество. Когда сама женщина превратится в функцию и созерцание и тоже перестанет интересовать общество. Тогда обвисшая грудь будет напоминанием о девичьей неуверенности, беззащитности, очаровании мира по праву рождения, о том женском опыте, который у нее был. И всё это — воспоминания и новые переживания, осознания физического опыта и его принятие — снова будет не о груди самой, и не о лифчике, а о душе, которая спрятана за ним.