5 декабря 2020

Обнимая чужую землю
Святые места есть везде...
Обнимая чужую землю
1826

Бывают дни, когда не верится, что ты смертен. Или нет, скорее, не дни, а минуты, мгновения. В стеклянном колком воздухе с шелестом, как крупные черные семечки из кулька, рассыпается стая птиц. Душа радуется, дух торжествует.

Бывает и наоборот – слежавшийся, без ветерка, воздух неподвижен и холоден, как лоб покойника. Вдохновение подвижно и речисто, а тоска застаивается. Тоска молчалива, нет у нее голоса.

Тяжелые мраморные тучи облицевали небо. Думала найти агору пустой по случаю непогоды, но вопреки ожиданиям встретила вавилонское столпотворение.

Господин Менандр вдумчиво нюхал петрушку.

– Хочу выбрать лучшую! – пояснил он Нектарию.

***

– Я вдова, а вдове многое позволено! – таинственно сообщила госпожа Элени, покупая у Прокопия стейки из морского угря и кладя их в сумку, где уже красовалась бутылка белого. 

– Ошибка думать, что впредь мы живем бестелесно.

***

– Выстраивайтесь в очередь – скомандовал толпящимся покупателям Прокопий. – и вы получите, во-первых, порядок, и во-вторых, отличную рыбу!

На льду сверкали дорада, христова рыба, парочка скорпен, морской налим. Рядом стоял ящик с прозрачно-розовыми креветками, которые один старый философ несправедливо считал недосочиненными Богом существами.

– Что тебе положить? – спросил Прокопий своего друга Афанасия.

– Я сегодня не покупаю рыбу, – ответил Афанасий.

Прогремел гром, блеснула молния.

– Видишь! – восторжествовал Прокопий. 

– Понял теперь, что ты сказал глупость? Нет, ты дай мне другой, стратегический ответ!

*** 

Манолис тем временем убеждал покупателей, что его помидоры – истинная беладонна, апельсины – карамельные, а белая фасоль имеет отличие.

– Какое у нее отличие? – поинтересовалась госпожа Марфа.

– Ее отличие… – выдержал паузу Манолис, – в том, что она – успешная!

***

Мрачные мраморные тучи заблестели и оплавились. Начался сильный дождь. 

– Богородица, помоги! – помолилась старая госпожа Клеопатра, выглядывая из-под зонтика.

– Молчи, молчи! – испуганно, как будто Клеопатра находилась с Богородицей на прямой связи по вертушке, прервал ее Нектарий. – Ничего не говори Ей о дожде. Пожалуйста, пусть он пройдет! 

Ливень усилился, застучал как сотня барабанов.

Прокопий выбежал из-за прилавка под дождь со стаканом вина в руке и заорал на всю агору:

– Пожар! Пожар! Несите виски, несите вино, несите десять каламаки! Отрежьте мне кусок баранины, я сегодня праздную!

Рынок оживился, пришел в восторг и волнение, как будто происходила не гроза, а увлекательная драма, в которой бог из машины в конце всегда устраивает судьбы наилучшим образом.

***

– Скажи мне, Арес, – полюбопытствовал зеленщик Орест. – Как это тебя назвали таким свирепым именем?

– В честь дедушки, – насупился Арес. 

– И как тебе с ним живется? – не отставал Орест. 

– Ты же добрый человек!

– Ты знаешь… Если не отстанешь, я начну быть на него похожим! 

***

Продавец оливок и чечевицы Меркурий отвлекся от торговли, подошел к Манолису. Манолис разрезал апельсин. Его запах, основательный и липкий, расплылся взвесью и надолго застрял над прилавком. 

– Лучший фрукт! В нем и огонь, и вода! Слышал историю про Олимпию? – сказал Манолис, протягивая половинку апельсина Меркурию. – Так вот. Это моя постоянная покупательница. Спрашиваю ее – ты откуда родом, а она отвечает – из Святых мест. Ты в Израиле родилась, что ли? Олимпия говорит: нет, в Каламате. Как же так? Ты же сказала – из Святых мест. А она мне так нравоучительно: «Святые места есть везде»!

***

По ночам горящий круглый фонарь притворяется луной. Открывая утром ставни на кухонном окне, вижу бессолнечный пожар желтого дерева. Небо хранит чистоту. Жить на неродной земле трудно. То, что я смогла о ней понять – прекрасно, а то, что нет – наверняка прекрасно тоже. Но этот мир человеку точно не чужой. И в нем гораздо больше святых мест, чем мы привыкли думать.