26 июля 2020

Материя нашего воображения тянет нас вниз

Не уменьшай жизненных утех, люби и служи любви...
Материя нашего воображения тянет нас вниз
1878

Июль на удивление нежаркий. Солнце только разгорячится, только взварит, раскипятит душу, но тут же вспыхивает густоголосый ветер, сбивает солнечную пену, освобождает от морока голову и мысли.

На агоре торговцы зазывают лениво, закинув шеи назад.

– Рынок теперь скучный, – жалуется Эммануил, продавец яиц. – Лето! Ветра много, а народу мало. 

На местах Прокопия и Нектариоса – пустые солнечные коридоры, не защищенные тенью зонтика: взяли отпуск. Местный Олимп опустел. Пуп места временно сиротствует без своих жрецов.

Прилавки сияют помидорами. Лаконские, эвийские, суровые некрасивые «горные» с высоты 600 метров, критские, ахейские, с хвостиком и без хвостика.

– Сегодня я возьму только острые перцы! – грозится господин Афанасий. – Невозможно все время готовить.

– А как же креветка, Афанасий? – перебивает его Мина, загребая ковшом невесомые розовые завитки. – Прекрасная креветка. И аферина – такая маленькая, ты ее не разглядел. Надень очки, встречай новое поколение!

– Уно, дуэ, трес! – отвлекаясь от Афанасия, вопит в небо Мина, – Хоп, хоп, хоп! Анчоус по три евро! Берите, милые, я ухожу!

Июльские дни, тяжкие, золотые, подробно выкованные, в которые помещается содержание Ахиллесова щит, требуют от человека остановок. Небольших перерывов, желательно в районной таверне.

Два немолодых греческих господина, в свежих, полосатых по моде рубашках, благоухающие хвойным ветролюбивым одеколоном, в отглаженных брюках, выложив на стол сигареты «Давыдофф», делают заказ:

– Один зелёный салат.

– Руккола с пармезаном? – уточняет официантка.

Один из них вздыхает, настраивает голос на специальный пророческий тембр, которым сообщают государственную тайну врагу или главную жизненную мудрость потомкам:

– Зеленый салат – это помидор. Огурец. И листья латука!

– Так вот что такое зеленый салат! – вежливо удивляется официантка.… 

Колокола местной Успенской церкви вдруг задвигались, задышали. Начали медленный минорный звон. 

– Похороны? – отреагировала официантка.

– Общегреческий траур, – ответил старик. – Сегодня Айя-София стала мечетью. Итак. Принеси нам, девочка моя, жареных креветок, барабульку, кабачковые кефтес, маринованного осьминога и полкило белого вина.

Материя воображения тянет вниз, материя удовольствия – вверх. Не уменьшай жизненных утех, люби и служи любви, будь греком.