Мама и папа: разные, но равные
Различия между нами я почувствовала уже в первые дни после родов...
фото
Елена Литвинова

Когда в разговоре речь заходит о  роли каждого из родителей в жизни ребенка, кто-нибудь всегда задает вопрос: действительно ли существуют различия между мамами и папами? Есть ли особый мужской взгляд на вещи и в чем его отличие от женского? Настя Скворцова написала колонку о своей семье и о том, как по-разному они с мужем относятся к определенным моментам в жизни ребенка. Конечно, вполне возможно это частный случай, и в других семьях папы и мамы совсем другие. Читайте текст Насти и делитесь своим опытом.


До рождения ребёнка я верила, что дети ближе к матерям просто потому, что проводят вместе больше времени, чем с отцами. Так было у меня – папа почти не занимался мною в детстве, и сейчас мы с ним совсем не близки. Это грустно.

Поэтому мне было важно, чтобы у моего сына Леона была крепкая связь с обоими родителями. И мы с мужем договорились заботиться о ребёнке поровну, насколько это возможно с учётом работы.

Жаль, у мужа не было молока в груди – я бы и эту часть ухода с удовольствием разделила. За исключением сего, мы вполне справедливо поделили обязанности. Так что я ожидала, что наши отношение и привязанность к сыну тоже сформируются одинаковыми, а сами мы будем для него полностью взаимозаменяемы.

Но всё оказалось сложнее. У нас сложились разные подходы к родительству, несмотря на общие взгляды. Различия между нами я почувствовала уже в первые дни после родов.

Чуткость сна

Кажется, во мне заработали древние механизмы заботы о потомстве, которым невозможно было сопротивляться.

Мой сон изменился волшебным образом. Я обрела супер-слух и просыпалась от каждого шелеста в радиусе метра вокруг младенца. Несмотря на чудовищный, растущий с каждым днём недосып. Контроль за состоянием ребёнка стал первостепенной потребностью.

Муж не испытал подобной трансформации. Природа будто заботливо уберегла его, чтобы охота на мамонтов не омрачалась тревогой за детёныша. Муж спал богатырским сном и просыпался только в случае убедительных воплей.

Уход и тревога

Когда мы более-менее разобрались, что с этим о̶р̶у̶щ̶и̶м̶ ̶ч̶е̶р̶н̶о̶с̶л̶и̶в̶о̶м̶ очаровательным пупсиком делать, у меня появилась какая-то безотчетная тревога. Что без меня может что-то пойти не так. Хотя я знала, что муж прекрасно справляется с сыном, но всё равно постоянно переживала. Не забудет поменять подгузник? А почистить нос? Вот и кормить пора (сцеженным), нужно напомнить, а то ребёнок останется голодным!

Хотя наш сын голодным практически не бывал – в редкие моменты недостатка еды он развивал такую громкость, будто не ел вообще никогда, а вся еда мира кончилась.

Я пыталась убеждать себя, что волнения безосновательны, но желание проверить сына возникало само по себе. Чувствовала себя сумасшедшей мамашкой, которая не может расслабиться.

У мужа такого не было, он сохранял спокойствие и уверенность. Даже если сын на две минуты дольше пробыл в полном подгузнике, муж не считал это вселенской трагедией и уж тем более не разглядывал его содержимое. Он был убеждён, что наш ребёнок в полном порядке, и регулярно подбадривал меня.

Чистота и порядок

Когда сын начал ползать, во мне вдруг родилось стремление к чистоте, которого отродясь не было. Срочно понадобилось надраивать полы чуть ли не каждый день, хотя помыться самой силы были не всегда. К счастью, это помутнение быстро прошло.

Мужа бардак по-прежнему не напрягал – он считает его своеобразным элементом домашнего уюта. Так что заходить в комнату, где муж провёл с ребёнком часок-другой слабонервным и людям с заболеваниями вестибулярного аппарата не безопасно.

Привязанность и отношения с ребёнком

Я не могу сказать, что мы с мужем проводили действительно равное количество времени с сыном. Муж всё-таки работал, хоть и с довольно гибким графиком. И возможно это, а может – просто, естественным образом, – привязанность сына ко мне сформировалась чуть более глубокой и сильной. Это заметно по тому, как он неизменно зовёт меня в минуты огорчения или боли. Муж успокаивает ничуть не хуже, но сын всем телом тянется ко мне, заливаясь слезами.

Это заметно по тому, в какого дьяволёнка он превращается, когда мы остаёмся вдвоём. Хулиган становится гораздо капризнее и требовательнее, чем с кем угодно другим. Он желает играть с запрещёнкой и истошно вопит, когда я не даю, что просит, и отказывается отвлечься на что-то другое. Хочет на руки каждые десять секунд – а если я не могу взять, то цепляется за ноги и громко плачет, не подавая никаких надежд на смену настроения.

Зато с папой Леон – образцово-показательный ребёнок. Муж может себе позволить (!) даже выспаться, пока сынок тихонько занимает сам себя. Они вместе отлично проводят время, спокойно едят и буйно играют.


Игры с ребёнком


Ох уж эти отцовские игры!

Мне кажется, связанная с тестостероном агрессия накладывает свой отпечаток на родительство. У мужчин больше тестостерона, и игры громче и агрессивнее. Мячи летают как молнии, игрушки тестируются на пределе возможностей, кошка никогда не убегала так стремительно. У меня каждый раз сердце в пятки уходит, когда я вижу бой подушками (с таким-то малышом!) или подбрасывания под потолок.

Но Леон так хохочет, так заливается, что не остаётся никаких сомнений – ребёнок в полном восторге от происходящего.

Я же ничего более активного и захватывающего, чем сбор пирамидки, предложить не способна. Мой арсенал преимущественно состоит из игр, после которых не надо долго убирать.

У мужа, в целом, сформировался более расслабленный и уверенный подход к родительству. Он спокойно относится к играм Леона с вещами, для этого не предназначенными.

"Ну подумаешь, салфетки жрёт. Сидит ребёнок тихо, ничего опасного не делает. Пусть играет!".


Терпение и стресс


При этом в быту отцовского терпения меньше, и взрывы, когда оно заканчивается, слышны дальше.

Когда наш сын плохо засыпал, мы с мужем укладывали его по очереди, пока у кого-нибудь не получится. И если долго не получалось, муж мог выдержать ограниченное количество попыток. Потом он неизменно психовал, пинал что-нибудь ногой и уходил – "укладывай сама".

И я укладывала, потому что в моменты окончания мужского терпения у меня от безысходности открывалось второе дыхание. Выбора не было.

Зато в критических ситуациях на мужа всегда можно положиться. Понимая, что сейчас – особое положение, он активизирует свои функции защитника и лидера и без суеты делает, что требуется. А с маленьким ребёнком критические ситуации возникают часто.


Вывод

Мы с мужем не стали одинаковыми, взаимно заменяемыми родителями. Но вместе мы создали крепкий тандем, который устойчив к любому шторму (или истерике).

Я не могу сказать, что кто-то из нас любит сына сильнее. Но любовь наша разная. Моя любовь – нежная, оберегающая и с бесконечным терпением. А любовь мужа – восхищённая, уверенная и надёжная. Как и он сам.