25 мая 2021

Красноперки

Вот это у нас дедушки-бабушки были смелые!
Красноперки
1043
текст

Лёля Тарасевич/Instagram, психолог и мама

На днях поздравляла с днем рождения своего брата. Чет-ве-ро-юродного. Мы это сами по слогам произносим и всегда смеемся такому интересному далекому родству.

После стандартных счастьяздоровья начали вспоминать детство:

— Помнишь, мы вдвоем на рыбалку поплыли? И целый час сидели, наверное, в камышах, а не клевало. Ни разочка, ни одной поклевки. А час был такой долгий, как будто всю жизнь тут просиживаем. Как будто лето вот-вот закончится, а мы всё в этих камышах. 

И я молчу, потому что сама увязалась за старшим, нельзя сдаваться. А потом проходит еще вечность, и я всё-таки ною, мол, поплыли уже обратно, сил нет, скууууушно. А ты говоришь «еще по разочку», и мы опять закидываем удочки. Простые такие удобчки – палка, леска, крючок. Червяки накопанные в огороде. И я еще так мала и не в курсе, что будущая женщина, что даже с легкостью беру червяков пальцами и нанизываю на крючок без отвращения. 

И тут нам как поперло! Видимо, косяк какой встал рядом с нашей лодкой. Мы за десять минут тогда натаскали каждый по двадцать или даже по тридцать рыбин. И вернулись домой с таким уловом, что все были в шоке. А мы такие гордые. И это было такое счастье! Помнишь?

— Кажется, это были красноперки…

— Ой, ты помнишь! А я думала, я одна помню.

— А как нас отпустили еще на лодке, помнишь?

— Ага, далеко. На самый остров… 

И мы висим в паузе. Вспоминаем скрип вёсел, стук волны о борт лодки, солнце между пушистых ресниц, загорелые руки, лето, Волгу, детство… До острова далеко-далеко, река в этом месте широкая, полноводная, плыть долго. Потом доберемся, попинаем камни у берега и обратно. На самом острове и делать-то нечего, а вот доплыть до него — очень даже по-взрослому. Это вам не вдоль дачи ходить по камышам. Это прям еще смотреть нужно, чтобы вдалеке большие корабли не шли и тебя не сшибли. Это целое приключение. 

— Это по сколько ж нам тогда было, Лёль?

— Мне лет шесть, наверное, может, семь. Тебе, значит, одиннадцать-двенадцать.

— И нас отпустили? Вот это у нас дедушки-бабушки были смелые! — присвистываем восхищенно, удивленно и недоумевающе. Опять молчим и, кажется, об одном и том же.

Мы ведь давно выросли. У моего брата есть дочь. У меня сын. Они старше нас тех, загорелых и беззаботных на Волге, но мы бы ни за что не отпустили их на остров. Без жилетов. Одних. Через судоходную реку. Час грести в одну сторону. С ума сошли, что ли? А вдруг че?

И картинки-картинки-картинки перед глазами всех возможных вдругов.

— Я дочку на метро одну отпускаю, — прерывает тишину брат, — правда, по прямой и с телефоном.

— У меня Матвей на тренировку сам ходит, — тут же вступаюсь я за свою детиночку.

Опять молчим. У нас были хорошие бабушки и дедушки. Включенные, как бы сейчас сказали. Они готовили с нами манты вечером, жгли костры, пели песни, брали в походы. Но при этом они нам доверяли. Кажется, намного больше, чем мы доверяем своим детям.

— Вообще-то мы прогрессивные родители, — говорит брат.

— Во всяком случае, считаем себя такими.

Отпускаем гулять. Отпускаем вожжи. Передаем постепенно ответственность. Но почему-то вдруг становится грустно, что свое доверие мы передаем детям очень ограниченно. По чайной ложке сгущенки в день, в то время, как нам можно было съесть целую банку за раз. Нам всё кажется, что если мы разрешим банку, у наших детей начнется диатез, астма и вообще отек квинке. И почему-то забываем, что у нас самих ни разу не было высыпаний.

Мы доплывали. Приносили красноперок в ведре. Заливали йодом разбитые коленки и исколотые рыболовными крючками пальцы.

Погрустили, положили трубки. Я села и написала этот текст. Легла в постель с еще недодуманными мыслями.

И знаете что? Ну вот хоть убейте, я даже сейчас не отпустила бы сына на остров… вдруг че…