Важный разговор с ребенком
Мы в безопасности, но хочешь, выйдем, если тебе совсем дискомфортно
фото
Leah Zawadski

Детский поэт, автор книги об эволюции человека и замечательная мама Маша Рупасова опубликовала у себя пост, который показался нам необычайно интересным и полезным для многих родителей. Как разговаривать с детьми на "сложные" темы? Просто, спокойно, не усложняя, не пугаясь и не пугая. Ведь сложной тему часто делает наше к ней отношение. Аутизм - одна из таких тем. Люди с аутизмом ведут себя иначе, чем большинство из нас. Это может напугать, вызвать недоумение. Как объяснить это ребенку? Например, так, как это сделала Маша Рупасова.



Сели сегодня с Максоном в автобус, а там кричит какой-то парень.

Макс нервничает. Он что, говорит, пьяный? Пьяного он видел один раз в жизни - и по моим деревенским меркам мужчина был ну, чуть более, чем навеселе. Он все ещё мог стоять. Но ребёнок глубоко впечатлился, уже месяц обсуждаем.

Я говорю: мы в безопасности, но хочешь, выйдем, если тебе совсем дискомфортно. Он отвечает: нет, я могу выдержать, не надо.

Едем, а я тоже напрягаюсь: во-первых, звуки резкие и громкие, во-вторых, хрен его знает, а вдруг парень под веществами? Тогда надо транспортную полицию вызывать. Но если надо вызывать полицию, то ее бы уже давно вызвали. Либо водитель, либо пассажиры. Но - все невозмутимы.

А Максу прям всё неуютнее. И тут до меня доходит (минут пятнадцать доходило, а я ведь немного в теме), что это просто парень с аутизмом. Я говорю:

- Блин, Максон, все нормально. Вот эти крики - это вокализации. У парня аутизм, это такая сложная штука, когда нервная система человека на многие вещи реагирует совсем по-другому. Ему тяжело ехать в автобусе, и он так себя успокаивает.

- Он научится быть умным?

- Да он, наверное, уже умный. Или глупый, это неважно. Он кричит не от глупости, а потому что его психика чудовищно перегружена, ну, ты же сам знаешь, как бывает, когда ты истощился.

- Он навсегда таким останется? Ему можно помочь?

- Я не знаю. Аутизм не лечится, он компенсируется. То есть, ребёнка можно научить общаться, какие-то дети с аутизмом не говорят, но могут писать или показывать на карточках, что им нужно.

- А этот парень?

- Я не знаю, какая у него ситуация. Но он умеет ездить в автобусе - видишь, он не убегает, не падает на пол, не бегает по салону - он сидит на месте. Он старается.

- А откуда ты знаешь?

- Ну, я знаю, что люди с аутизмом очень чувствительны к звуку, свету, запахам. К количеству людей вокруг. Мы слышим обычный шум автобуса - а он ощущает мучительный рёв. Он понимает, что это все надо выдержать, и терпит. И успокаивает себя вот этими странными однообразными криками. Ему изнутри они иначе слышатся. Это называется вокализация. Как я сразу-то не сообразила, я не понимаю.

- Как жалко.

- Все нормально, он молодец, едет, справляется, как может.

И всё - сразу стало не страшно.

Потом парень с папой вышли, а мы поехали дальше, разговаривая об аутизме, о детях и взрослых, о том, что у Максона в параллели есть вообще-то девочка с аутизмом, но он как-то не обращал на ее аутизм внимания, как не обращал внимания на инвалидную коляску Тины и кохлеарный имплант Хаксли.

Вернее, обращал, но не считал достойным упоминания, так как Тину ее коляска не отпределяла: Тину определял ее склочный характер, а Хаксли - любовь к плаванию.