Про мальчиков, девочек и мыльные пузыри
Можно много провести параллелей...
фото
Marta Everest

Знаете, как стряхивает девочка песок с ручки? Правильно, аккуратненько и немного брезгливо. Как стряхивает мальчик? Облизывает всю пятерню и даже не морщится.

Как читает книжки девочка? С присущей ей природной грацией тонкими пальчиками перелистывает страницы, рассматривает иллюстрации, терпеливо ждёт, пока мама дочитает один стишок или историю, чтобы перейти к следующей. Мальчики начинают читать с корешка. После того, как ты отодрал корешок, распотрошить и съесть страницы по отдельности не составляет большого труда.

Можно много провести параллелей, начиная приемом пищи и заканчивая завязыванием шнурков. Но как эти мальчики стесняются, когда бойкие девочки сразу проявляют инициативу и непременно хотят знакомиться. Как эти мальчики льют крокодиловы слезы, если обидно, больно или страшно. Как они крепко обнимают за шею или нежно целуют в щеку. А потом, словно понимая, что дали слабину, делают серьезное, даже немного суровое выражение лица, стоя в облаке мыльных пузырей: «Ма, ну что за романтика? Где я и где мыльные пузыри?»

В общем, девочки — это любовь в чистом виде. А мальчики — это любовь, закованная в крепкую броню мужественности. А вот щёчки и у них одинаково сладкие. Такая история.

Когда я буду наверняка знать, как лучше, когда вздумаю, с высоты прожитых лет и нажитого геморроя (зачеркнуть) опыта поучать, когда я соберусь высмеивать вкусы и предпочтения, когда… В общем, к этому моменту у сына должны быть мои «записки на коленке» и четкая уверенность, что у мамы это лечится. И милые фотографии, конечно.

У него есть то, чего нет у меня:
Он хитер, сметлив и собой хорош.
Мы теперь зовемся гордо «семья».
Поищи счастливей, вряд ли найдёшь.

Он не в меру милый, беспомощный вор.
От обид рыдая и ножкой суча,
Похищает время, покой и простор,
Пробует на прочность силу плеча.

Он успел привыкнуть к тому, что любим.
Плоть от плоти: льётся моя в нем кровь.
Он свободен в выборе быть любым,
Проверяя криком мою любовь.

Глядя в лазурит его детских глаз,
Обещание прочно себе даю:
Через дни и годы, сквозь сотни фраз
Говорить, как сильно его люблю.

Он злится, глаза его зеленеют совсем как мои.
И нет укола больнее, чем громкое «Мам!»
И тут же обиженно-нервно: «На ручки возьми!»
«Не бойся, мой милый, тебя никому не отдам».
Сто раз зарекалась и сотню ещё зарекусь:
Себе зарубить на носу и ему передать.
Язык прикусив, я в лепёшку сама расшибусь,
Чтоб только доверия детского мне не предать.