12 апреля 2020

Хороший доктор

Бедный, бедный мой хороший доктор...
Хороший доктор
1770


Этот текст написан задолго до последних событий; с его помощью я хочу сказать огромное спасибо врачам, которые сейчас спасают, спасают и спасают.


Как у всякого неизлечимо здорового человека, у меня есть лечащий врач, женщина. Я хожу к ней уже лет десять. Она профессор, доктор наук, главный кардиолог большой клиники. Я же — заурядный ипохондрик без определенного места диагноза. Страшная Болезнь (с большой буквы) блуждает по моим органам, не находя себе места, перескакивая из печени в почки, из почки в сердце, из сердца в страшно даже сказать куда. Уже десять лет профессор, доктор наук, главный кардиолог большой клиники не может ее поймать.

Не знаю, зачем я ей вообще сдался. В ее отношении ко мне есть что-то от Достоевского, от древне-русско страдальческого, от Маргариты Павловны и Хоботова.

Нельзя сказать, что я совсем не интересен в медицинском плане. В любом анализе есть, что исправить. Наша кровь, а тем более моча — не Мона Лиза. За десять лет я сдал столько крови, что иной Дракула уже иссох бы в ноль.

Обычно на приеме мы сидим рядышком, выбираем на сайте самые красивые таблетки, и профессор гладит меня по руке.

— Знаете, Олег, — говорит она мне время от времени, — долголетие не в здоровье, а в характере.

И смотрит на меня таким лекарственным взглядом, что я слышу как — дзинь! — в мою копилку падают несколько дополнительных лет.

У врачей самый здоровый взгляд на судьбу. Они-то знают, что жизнь — это не дерево, и не металл, и даже не пластик, а нечто гораздо более хрупкое: изморозь на стекле, паутина над тропинкой в лесу.

А однажды, когда я заявился к своему профессору с покраснением на плече, в котором мне мерещилась проказа или бубонная чума, и я чувствовал, как подо мной нетерпеливо ерзает конь Апокалипсиса, она сказала, обращаясь даже не столько ко мне, сколько к стене напротив:

— Знаете, Олег, в медицине существует так называемый закон парных случаев. Если приходит пациент с редким заболеванием, то в тот же день, скорее всего, появится второй такой же. Или, например, если утром первый пациент с психопатией, значит, через пару часов жди еще одного.

На часах было девять утра, я был первым пациентом моего профессора.

— Ну, ладно, — деликатно засобирался я, — встретимся через недельку?

— Ага, — ответила профессор не менее деликатно, — через полгодика.

Бедный, бедный мой хороший доктор. Знай, никакая аптека не сможет встать между нами. Ведь сколько бы красивых таблеток ни изобрела фарминдустрия, ничто не заменит человека с лекарственным взглядом.