Богу – золото, смирна и ладан, а человеку – любовь
Греческий рождественский сочельник в таверне...
фото
Alicja Rodzik
Alicja Rodzik

Вот и пронеслись зимние каникулы. Ярким, пестрым, громким потоком закрутило будни и превратило их в праздники. Заботы будничные на короткое время сменились волнениями праздничными. Но вот дни, полные суматохи, походов в гости и веселья, остались позади, и нам снова нужно настраиваться на серьезный лад, возвращаться к строгому графику, концентрироваться на рабочих задачах. Лучший способ вернуться из волшебного мира в мир реальный - провести спокойный день, почитать и поразмышлять в домашней обстановке - рядом с самыми дорогими и любимыми. Для радости и умиротворения - невероятно прекрасная греческая зарисовка от нашей любимой Екатерины Фёдоровой - о семье, о любви, о жизни, о прошедшем Рождестве.


Греческий рождественский сочельник в таверне. Мест нет. Все столы разобраны под большие компании по десять-пятнадцать человек: родные, близкие, друзья. Господин Геракл заказывает на всю компанию копченую скумбрию, запеченную с помидорами и сладкими перцами фету, острый красно-белый спред тирокавтери, дзадзики, две миски греческого салата, виноградную долму с рисом, килограмм критской ягнятины “офто”, сыр “ксигало”, пирожки кальцунья с сыром и травами, улитки с розмарином, два литровых графина белого вина.

– А ведь сейчас пост, – упрекает мужа госпожа Каллиопа.
– Пост? А, точно... Ты как всегда права, Каллиопа... – Сотирис! – кричит хозяину. – Неси вторую порцию долмы! Что уставилась, Каллиопа? Долма – постная.

***
Порции в таверне рассчитаны на несколько человек. В действии древний принцип справедливости: не арифметической, но геометрической. Важна не мера равенства, а мера достаточности. На честном столе все общее.

– Каллиопа, – просит сидящий от жены наискосок господин Геракл. – положи мне, пожалуйста, помидоров, острых перцев и феты.
Каллиопа берет его тарелку и молча набирает с большого блюда: огурцы, жаренный листиками картофель, лук – много лука.
– Каллиопа, но господин Геракл хотел...
– Я знаю, чего он хотел на самом деле! – спокойно отвечает Каллиопа.

***
Геракл поднимает руку с пустым графином. Просит еще вина.
– Не хватит ли тебе? – спрашивает Каллиопа. – выпей лучше воды.
– От воды ржавеешь! – возражает Геракл. – Ты что, хочешь, чтоб твой муж заржавел?

***

Геракл – высокий, широкоплечий, смуглый, с седыми толстыми кудрями и дутыми губами. Напоминает Отелло в исполнении провинциального трагика. Каллиопа – серо-шелково-лохматенькая старушка, субтильная, как той-терьер.
– Вот все споришь, а куда ты без меня. Ты вон какая маленькая. С жизнью не справишься! – вздыхает Геракл.
– Низкие кусты, – подумав, прибегает к метафоре Каллиопа, – даже ветер не может повредить. Ветер, – намекнула она, измеряя Геракла многозначительным взглядом, – сносит только высокие деревья.
– Но не все деревья! – Геракл гордо поднимает голову. – Кипарисы... кипарисы ветер не сносит!

... В конце праздника супруги встретились у дверей.
– С праздником, Каллиопа!
– Была рада увидеться, Геракл!
Взялись за руки, пошли к такси.

– Что это с ними? – спрашиваю у Сотириса.
– Ну, – сказал Сотирис. – Рождество. Обмен подарками. Богу – золото, смирна и ладан, а человеку – любовь.