Гребаный пубертат
Рассказывает вам о себе подросток – заткнитесь и слушайте
текст
Полина Санаева
фото
Ольга Агеева
Ольга Агеева

Автор: Полина Санаева

Фотография: Ольга Агеева


Пьеса в двух монологах

Сначала монолог дочери.

(Мать на ее реплики реагирует либо междометием, либо выражением лица. Так что в тексте ее слова опущены за ненадобностью).

Дочь, 15 лет

- У нас есть к чаю что-нибудь нормальное? Ты не заказала?

- А сколько маникюр в «Джаннет» стоит? Не знаешь? Как не знаешь?

- Я подумала, а не побыть ли тебе моим репетитором по обществознанию?

- Да, ОГЭ. Да, выбрала обществознание. Да, и английский. Я сто раз рассказывала. И на собрания не ходишь, и не помнишь, что я тебе говорю.

- По литературе мне не нужен репетитор. Литературу я не выбрала.

- И я не пойду больше на курсы во ВШЭ, потому что мне там не пон ра ви лось. Почему я должна делать то, что не нравится?

- Да-да-да! Зато Гасик твой вон какой молодец!

- Ой, все!

- Ты что, собираешься меня бить? Бабушка, сюда! Мать, я включаю запись на телефоне и отнесу ее в милицию. Загремишь за побои.

- Когда мы пойдем в аквапарк?

- Нет, я не могу выпустить телефон из рук, потому что – а зачем? Он мне нужен, да, ежесекундно. Я смотрю «тик ток» и таким образом совершенствую свой английский. Ну, можешь не верить.

- Ты так и пойдешь в гости? Вот прям в этом виде? Ты че, у нас, бодипозитивщица?

- В Пушкинский не пойду НИ-ЗА-ЧТО! Меня там тошнит.

- Матерись, мам! Что ты извиняешься каждый раз? Я считаю мат – это такой же язык.

- И переведи, кстати, мне деньги на карту. Разве это много? Вот 5 тыс – это много. Я же ИЗ СВОИХ прошу.

-Фаза глубокого сна у меня сегодня длилась 6 часов, а неглубокого 3. А наибольший стресс - когда математику делала. Браслет измеряет.

-И у нас масочки заканчиваются.

- Саша сто раз за границу ездил, а я только в Черногории была. И еше в Абхазии. А они и в Тай ездили, и вообще везде. Он даже страны путает.

- Клянусь твоим здоровьем – я не брала твой шикарный тоник, у меня свой есть - люмене. И я его обожаю.

- В смысле нельзя твою куртку? Ну и что? Ты же мои вещи берёшь.

- Тебе «на брови» пора. Заросли – ужас. Не знаю куда. Ну хоть в «Жаннет».

- Буду ходить на волейбол, я так ре ши ла. Ну и что, что у меня коленки? Ну и что, что у меня сотрясение мозга? Пятый раз повторяю: буду ходить на волейбол, я так ре ши ла. Спорт – это полезно. Ты против спорта, что ли, ма?

- Так, все!

- Мам, главное не нервничай. Ты собиралась в лес пойти? Ты говорила, дятлов видела вчера… Вот давай, прогуляйся, дятлы ждут!

- Я не разговариваю с тобой, как с сумасшедшей. Я действительно считаю, что тебе сейчас будет полезно прогуляться.

- И очень зря ты умываешься дегтярным мылом - оно сильно сушит и травмирует кожу.

- А ты скрабируешь губы, ма? Ну и зря, ну и зря. Надо скрабировать, но бережно. На полочке в ванной скраб вон стоит - я сама сделала. Как? Ну взяла кокосовое масло и смешала ссс

Теперь монолог матери (внутренний), 45 лет

- Сначала она вываливает на меня все это, потом смотрит прямо в глаза и говорит: «Опять? Я тебе рассказываю – ты молчишь. Я тебя что-то спрашиваю – ты отворачиваешься. Думаешь, мне приятно?»

Недавно я уже так заколебалась отворачиваться, что повернулась обратно и говорю:

- Знаешь, почему я молчу?! Потому что не знаю, что отвечать!

То ли она деградирует, то ли я, но последнее время у меня ни одной идеи, никакого представления, как я могу это все цензурно комментировать. Я молчу, потому что считаю до 10, чтобы потом изречь спокойно что-нибудь в духе Петрановской. Что-то поддерживающее и в то же время мудрое, предостерегающее, и при этом (!) оставляющее свободу выбора за ребенком.

Но ничего не приходит в голову.

Я молчу, потому что вдруг стала остро чувствовать себя человеком из другого века и из другой страны. Из другой истории и географии. Из других слов и другого детства. Возраст лег мне на плечи.

Я из другой виртуальной – из книжной реальности, из школьной формы со съемными воротничками и черными фартушками. Я считала тональный крем «Балет» идеальным косметическим средством. Я даже другой масти.

И к 45-ти ни одной удачной сделки, ни одного удачного романа, брака, ни одной сумки шанель, кольца булгари. Зато полное отсутствие интереса к шоппингу и коротким видео. То есть, ко всему, что интересно ей.

И какой пример я подаю? О чем могу поддержать разговор, что объяснить про жизнь, про отношения? Про математику уже молчу. Литературу она сдавать «не выбрала», а все, что я к этому моменту знаю о жизни, о чем могу и хочу говорить – ей неинтересно и не полезно. И я очень сомневаюсь, что мои советы ей помогут. А подзатыльники давать поздно.

И если я скажу ей, что мне все это не нравится, она все равно не послушает.

Гребаный пубертат. Гребаные советы психологов.

Ася все решает самостоятельно, не оставляя мне зазора даже для комментария. И попробуй ей что-то скажи - сходу огребаешь психологической лопатой по голове. А потом сидишь и думаешь: может, она правда лучше знает? Может, вообще не лезть, пусть до всего доходит своим умом? Набивает свои синяки и шишки? Или может, я все неправильно знаю.

Единственный совет

Разговаривать с ней как со взрослой? Я всегда разговаривала с ней как со взрослой. Я по-другому ни с кем не умею разговаривать. И Ася всегда, примерно с трех лет могла поддержать такой разговор. На уровне. Чтоб я чувствовала: меня понимают.

Это было очень ценно и радостно – ходить с ней за ручку и разговаривать. Помогало от любого загона. Возвращаться какого-нибудь 19 февраля в ту большую коммуналку по залепленной льдом улочке, тащить два полных пакета из «Дикси» и девочку, которая варежкой держится за эти пакеты. И очень даже содержательно и глубоко разговаривать. Отвечать на вопросы. Задавать вопросы. Узнавать что-то неожиданное, знакомиться с ее характером, совсем не похожим на те, с которыми мне приходилось сталкиваться до этого… И после тоже.

Правда, недавно выяснилось, что она не знала половины слов, которыми я с ней тогда разговаривала «по-взрослому». Но другую половину – понимала точно. И так странно, что повзрослев, читай, вступив в пубертат, она разучилась разговаривать «как взрослый», и конечно же, стала разговаривать как подросток. А именно: хамить.

Часто обнимать? Я обнимаю ее всегда, когда могу поймать в коридоре. Я всегда любила ее обнимать (а обнимать Гасика –отдельно, по-другому). А сейчас так и вообще, объятья с Асей стали похожи на сеанс арома-терапии, потому что от Аси всегда так приятно пахнет – всеми ее и моими духами по очереди. И еще из новых пробников. И еще «мне в школе набрызгали, занюхай». Надо же.

Но дело в том, что поймать ее для объятий в коридоре становится все трудней.

Уроки

«Пока ты родитель, ты вечно будешь растерян и жалок», написала я давно и так и продолжаю трактовать родительство. Поэтому я отворачиваюсь и молчу. Мне бы со своей жизнью разобраться, прежде чем в ее лезть. Как говорят англичане: не воспитывайте ребенка – воспитывайте себя!

И с подростком, я считаю, это лучшая тактика: выслушать, помолчать и молча же удалиться воспитывать себя. А если уж надо что-то сказать, то как можно короче и осторожней.

Адье! Разберусь с собой и вернусь. А пока, как видно невооруженным глазом, «не могу я спорить с ней, у нее рога длинней».

И вообще, еще Лабковский завещал: «Рассказывает вам о себе подросток – заткнитесь и слушайте». Я слушаю и молчу. А что еще делать? Тем более, бить себя она мне не разрешает.