О нас Стать автором Связаться с нами Реклама на сайте

Нажмите ENTER, чтобы посмотреть результаты или нажмите ESC для отмены.

Инерция зла (отрывок из книги «Мистер Эндорфин»)

Автор: Олег Батлук, писатель, автор книг Записки неримского папы, Мемуары младенца и Мистер Эндорфин

Фотография: Виктория Ильина/FACEBOOK/INSTAGRAM


Отрывок из книги «Мистер Эндорфин«, издательство АСТ

Я бы никогда не мог подумать такое про Сему.

Бонвиван и кутила, он всегда представлялся мне эталоном экстраверта. Как в роддоме его шлепнули под зад, выбив пробку из его шампанского, так он и фонтанировал, ничего не оставляя на потом, на старость.

Я бы никогда не мог подумать про Сему, что в детстве он тоже рос сущим пьер-ришаром. Под стать мне и даже намного хуже.

Старый друг рассказал мне об этом как-то походя, в один из первых теплых весенних вечеров, когда мы с ним вышли в наш двор посидеть на лавочке. У Семы в руках было мороженое, у меня — газировка. Два пожилых тополя, знававшие нас еще веселыми забулдыгами, тыкали вниз трясущимися старыми ветками и о чем-то перешептывались, там, на верхотуре, в кронах.

Нас обдувало чем-то ласковым, кот у подъезда лакал закатное солнце с лапы, у мусорных баков неподалеку неторопливо витийствовал бомж.

Сема рассказывал мне про свой детский сад. Он сам завел про него разговор. За годы нашей дружбы Сема упомянул об этом впервые.

Он признался, что в детском саду над ним смеялись. Был в его группе мальчик со злым вороньим лицом. Имени Сема не запомнил, запомнил только это колючее птичье лицо.

Тот воронёнок постоянно издевался над Семой. Шпынял его и подначивал остальных мальчишек.

Формальный повод был: оказывается, Сема обожал играть в куклы. Он проводил время с девочками на их игрушечных кухнях, ходил гулять с их игрушечными колясками, укачивал их игрушечных детей — одним словом, вел нормальную игрушечную взрослую жизнь. Воронёнок называл моего друга «девочка Сема».

Друг запомнил одну деталь: воронёнок без устали повторял ему, что, когда Сема вырастет, он будет «жрать на помойке». Из-за того, что он водится с девочками, возит коляски и нянчится с пластиковыми детьми. Это взрослое выражение воронёнок, вероятно, притащил в детский сад из дома.

Другие дети, подстрекаемые вороненком, подбрасывали Семе в кровать грязные тряпки, обрывки газет, землю — всякий мусор.

Несколько раз Сему били. Девочки потом играли с Семой в больницу, умывая его и покрывая тройным слоем зеленки, которую им выдавала нянечка. По воспоминаниям друга, девочки играли с ним в больницу как-то не по-детски, всерьез заглядывая в его раненые глаза.

Потом вороненок доставал Сему в школе. И, хотя они учились в разных классах, подросший воронолицый все равно не давал ему прохода. Сема уже давно не играл в куклы, но это не имело для птицеклювого мальчика никакого значения. И снова Сема слышал за своей спиной про «жрать на помойке». Они дрались, но от этого лицо обидчика становилось еще чернее. Так продолжалось вплоть до восьмого класса, когда кое-как оперившийся ворон улетел из школы в ПТУ.

— И знаешь, что, — философски заметил Сема, — в этом и состоит инерция зла. Впоследствии, во взрослой жизни, когда у меня что-то не получалось, когда я нырял с головой в теплое, у меня в ушах постоянно звенело это: жрать на помойке, жрать на помойке.

Сема привстал и выбросил обертку от мороженого в урну.

— И, надо же, как интересно все повернулось, — неожиданно закончил свой рассказ Сема.

— Ты о чем? — переспросил я.

— Да я чего, собственно, про это вспомнил, — задумчиво сказал Сема, — вон он, мой герой, шурует, я его сразу узнал.

И Сема кивнул в направлении мусорных баков.

В этот момент бомж у помойки повернулся в нашу сторону.

На меня смотрело злое, колючее, черное воронье лицо.

Рассылка Наши Дети

Получайте наши лучшие тексты на e-mail

Присоединяйтесь к нам