Без ресурса

Автор: Юлия Болтнева, автор блога Не в тему

ФОТОГРАФИЯ JOSEFINA MORANDO

Сейчас об эмоциональном выгорании и отсутствиии ресурса не говорит только ленивый. Особенно в мамских группах (а яжемать, я в них) об этом пишут чуть ли ни на каждом шагу.

И оно, между прочим, правильно — именно от контакта с ребенком 24/7 такое чаще всего и происходит. Я всегда думала, что это, наверное, просто такая большая усталость. Можно немножко поспать, отдохнуть — и все пройдет. Оказалось вроде бы так, но немного не так….

Моего материнского запала хватило надолго — аж на 2,5 года. Многих рубит гораздо раньше.

Первый год жизни Дениса был просто отдыхом. В этот период я практически не работала и много спала. Я была самая выспавшаяся мать на свете. Не гладила пеленки, не готовила три раза в день, прибиралась умеренно. У меня был долгожданный малыш, я находилась в новом городе, в новой стране, и была, кажется, абсолютно счастлива. Это была новая жизнь — совсем с нуля, как новенький автомобиль, выехавший из салона.

Так продолжалось год. Потом я немножко заскучала. Гормоны улеглись, новая жизнь перестала быть такой уж новой. Следующие полгода меня качало: уже хотелось что-то делать, но с годовалым ребенком на руках я мало на какой работе годилась. Большой потребности в деньгах не было, самым главным для нас с мужем было спокойное взросление нашего мальчика рядом с любящими его людьми. Поэтому мой выход на работу не рассматривался. Так, может, что-то для души.

Так появился блог. Приятное это занятие: не спеша и с удовольствием делать то, что ты умеешь лучше всего. Постепенно я стала брать ещё какую-то работу. И заодно нервничать, что мало успеваю. Денис вместе со мной стал нервным. Я стала нервничать чуть больше — он тоже. Я перестала работать и психовать. Сын успокоился. Так прошло ещё какое-то время.

Когда ему исполнилось 2,5, я стала подумывать о детском саде. Тем более, что он был под домом, и туда как раз набирали детей. Предвкушение грядущих изменений бодрило. Очень вовремя подвернулась неплохая удаленная работа. В предчувствии перемен я с большим энтузиазмом стала работать. Но т.к. сынок ещё не ходил в сад, то работала я в то время, когда раньше отдыхала — во время его сна. Так я уменьшила время своего отдыха практически до нуля.

С садом не заладилось. Быстро выяснилось, что если я хочу сохранить психику своего сына в нормальном состоянии, то с садом придется подождать хотя бы год. И в этот момент что-то произошло. Не только Денис переживал свой стресс, повиснув на мне, как ленивец на дереве. Я тоже переживала целую гамму чувств: облегчение от того, что не придется водить Дениса туда, где он явно страдает, тихую радость, что мой мальчик все так же целиком мой, понимание, что мои планы больше работать вообще никак не вписываются в сложившуюся картину, и разочарование от того, что едва забрезжившая на горизонте заря перемен уверенно гаснет, и…

В общем, я чувствовала фрустрацию в полном смысле этого слова. В голове скакали мысли, много мыслей: мой бедный мальчик, нет, конечно, надо было его забрать, это правильно… интересно, а сколько ещё он просидит дома? Вдруг и через год он не будет готов к саду? Чёрт возьми, я не хочу прекращать работать, мне нужно это, мне необходимо это чувство — что я востребована и в состоянии зарабатывать деньги… но это ведь мой сын, не брошу же я его, выход — только няня, нет, няня не выход, это дорого, наверное, мы ещё можем перекантоваться так… черт, что же делать, я не могу так больше, я тупею, я схожу с ума среди этих качелей и ежедневных прогулок по одним и тем же местам, я хочу рассказывать мужу не только о событиях в мамском чатике, мне нужно идти дальше, я не могу, не могу больше стоять на одном месте!

Это длилось месяца полтора-два. Мне действительно важно было работать, поэтому я не бросала то, за что взялась. Времени катастрофически не хватало, особенно на сон. От этого я не становилась добрее и терпимее. Настроение, за редкими исключениями, все время было паршивое, а я все время хотела спать. У Дениса внезапно начался кризис негативизма. Вот ведь нашел время! А я-то думала, что его не существует, если ребенок растет в здоровых и комфортных условиях. Однако нет, посмотрите, вот же оно: истерика на истерике, внезапные пробуждения среди ночи и последующий ор на полчаса, непонятки со сном, нежелание идти гулять, ехать на машине.

Я стала его слегка побаиваться — непривычные мы к таким скандалам… Один день был настолько тяжёлый, что к приходу мужа с работы я стала плакать. Плакать вообще теперь хотелось постоянно. Я плакала при ребенке, когда он кричал из-за чего-то. Знала, что это очень неправильно, но плакала и просила его замолчать. Самое гадкое во всем этом было то, что мой сын все реже вызывал у меня улыбку. Я смотрела на него, гладила, обнимала, утешала. И все меньше и меньше чувствовала.

Понимала, что он не ощущает опоры, растерян из-за моего внутреннего состояния. Осознавала, что его крик — это не назло мне, это крик о помощи. Но у меня не было сил ему помочь. Помните это известное правило: при крушении самолёта сначала наденьте маску на себя, потом на ребенка? Так вот, мой самолёт стремительно терял высоту, а у меня не было маски ни для себя, ни для него. Способность адекватно мыслить и видеть ситуацию со стороны куда-то исчезла, у меня было только одно желание: сидеть на диване и втыкать в игру в телефоне. Желание писать уже давно пропало, идеи перестали появляться. Даже приготовление ужина стало проблемой: надо было думать, что приготовить, а потом ещё и готовить, собственно. Никаких сил не было.

Я несколько раз уходила проветриться вечером с подружками, возвращалась и ложилась спать с мыслью, что мне, кажется, полегчало. А утром просыпалась от истерического крика сына, почему-то снова вставшего не с той ноги, и понимала, что ничего не изменилось. Еженедельные сессии с психотерапевтом помогали, но остановить этот снежный ком уже не могли. Ни один психотерапевт не может помочь, когда у тебя просто закончился ресурс.

Муж смотрел на меня, как на истеричку, непонятно с чего вдруг взбесившуюся. Он чувствовал, что что-то не так, однако понять никак не мог, нервничал и злился. Раздражённо говорил мне, что я не так разговариваю с сыном: то слишком нервно, то неестественно спокойно. Равновесия мне это не прибавляло.

К моему большому счастью в моей жизни есть человек, который знает меня лучше, чем кто-либо. Человек, который всегда долго молча наблюдает, но в конце концов вываливает всю гадкую правду. Разговор был краток и неприятен. Однако вектор обозначился: хорошее успокоительное на недельку-другую (у меня начались нарушения сна) плюс няня на несколько часов в день. Дорого. Эффективно.

Видимо, мне было очень сильно надо, потому что идеальная женщина, захотевшая проводить время с моим сыном, нашлась через час после неприятного разговора. Приступили мы чуть позже, но перемены наметились. Тем временем я попила таблеток и хорошенько отоспалась. Через две недели пришла няня. Она, как я и предполагала, оказалась абсолютно волшебной. Мой нелюдимый сынок принял ее через три дня. Благодаря своему опыту она мгновенно определила, какого типа ребенок перед ней. И за несколько дней абсолютно погасила пожиравшую меня тревогу касательно некоторых моментов в его поведении.

В конце первой недели ее пребывания я проснулась счастливой и полной сил. Мой сын спокойно спал всю ночь и даже не проснулся немного поорать в три часа ночи. Обязательные ежедневные истерики исчезли. Нас обоих будто бы переключили на другой канал. На нем мы снова были собой — счастливая мама и хорошенький улыбчивый мальчик Мы гуляли с ним в центре, я снова радовалась тому, как же прекрасен город, мы смеялись, покупали шарики и ели пирожные.

А нужно было, оказывается, немного: хотя бы чуть-чуть понимания и принятия мужем того, что со мной происходит, плюс поддержка извне. Пусть только несколько часов, но это время, которое необходимо для того чтобы вынырнуть. Это время дает невероятно много: прогулку по улице без непрерывного слежения за постоянно движущимся объектом, кофе в давно исчезнувшем из моей жизни одиночестве, более продуктивную и, надеюсь, более оплачиваемую работу. Это отдых, работа, силы на мысли, желания и мечты.

Это возвращение себя и восполнение того самого пресловутого ресурса, из которого на самом деле черпает силы вся семья.