О крыльях

Автор: НАРИНЭ АБГАРЯН, ПИСАТЕЛЬ, Источник

В МОСКВЕ КНИГИ НАРИНЭ МОЖНО КУПИТЬ: В КНИЖНОМ МАГАЗИНЕ «МОСКВА» / В МОСКОВСКОМ ДОМЕ КНИГИ / В «БИБЛИО-ГЛОБУСЕ» НА МЯСНИЦКОЙСША: ЗДЕСЬ ВЕЛИКОБРИТАНИЯ: КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «РУССКИЙ МИР» УКРАИНА: КНИГОГРАД И БУКШОП БЕЛАРУСЬ: OZ.BY ИМЕЕТСЯ В НАЛИЧИИ В СЛЕДУЮЩИХ ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНАХ: WWW.OZON.RU / WWW.LABIRINT.RU ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ И АУДИОКНИГИ ЗДЕСЬ

ФОТОГРАФИЯ: IRMINA WALCZAK

Вот эта подернутая инеем мушмула – мякоть кисло-сладкая, совсем чуть – терпкая, подняться на цыпочки, сорвать горсть обмороженных, припорошенных снегом плодов, и – есть, аккуратно выплевывая косточки на ладошку – косточки нельзя выкидывать, нани заругает. Вечером пошел снег, тот, настоящий, который у нас в городке очень ждут, нани обрадовалась, посмотри, зарядил мелкими хлопьями, значит, будет долго идти, какая красота, столько лет живу, а привыкнуть к ней не могу. Чудны дела твои, Господи, чудны и прекрасны.

Трещит дровяная печка, пыхтит самовар – медный, толстобокий. Такие самовары есть в каждом бердском доме – большие, сердитые, стоят, подбоченившись, словно сварливые деревенские бабы, дышат жаром. Нани говорит, что пить чай на русский манер нас научили молокане. Они живут на той стороне заваленного снегом перевала, и теперь до весны до них не долететь и не докричаться. Чем они помешали русскому царю, качает головой нани, люди как люди, ну, может молятся они немного иначе, чем русский царь. Но разве это причина высылать их с плодородных земель в наши каменистые края? Люди, эли, вздыхает нани. Собака или волк – какая разница? Живые существа.

Снег идет всю ночь и еще целый день, ветер играет с ним, как умеет – швыряет горстями в окно, рисует крылом на белом полотне рыхлые борозды, а потом торопливо их стирает, кружит вокруг уличных фонарей праздничным конфетти. Воздух пахнет так, словно им никто никогда не дышал – морозно-хрупким, первородным.

Я умею отличать его на запах и на вкус. Весной он пахнет холодным родником, проснувшимся лесом, цветущей яблоней, а еще – молодой крапивой, которую нани перетирает в ладонях с крупной солью и кормит нас, словно птенцов. Летом воздух пахнет нагретыми на солнце помидорами, пчелиным жужжанием, раскаленной чердачной крышей и зацветшими кустиками просвирняка. Осенью – шершавым персиковым соком, свежевыпеченным домашним хлебом и сладковатым духом печеных каштанов. И еще – пряным и соленым.
А зимой воздух пахнет так, что не хочется взрослеть.

Вот эта подернутая инеем мушмула, зеленый кипарисовик да синяя россыпь на макушке терновника – и есть все, что осталось от вчерашнего дня. Остальное засыпало снегом по самую макушку, приглушило-убаюкало, запутало в марлевом коконе молочного морока, м. Сквозь падающие хлопья снега едва различаешь бок соседского дома – неприступный, хмурый. Растерянный по зиме.

Не стой так близко к окну, говорит нани, от стекла тянет холодом, простынешь.

Помоги мне вдеть нитку в игольное ушко, а то я не вижу, старенькая уже. Ну что ты так расстраиваешься? Не старенькая я, ладно. Просто глаза устали.

Хочешь, расскажу тебе сказку? О семикрылых ангелах? У которых каждое крыло – одного цвета радуги, а каждое перо разит семерых темных дэвов? Хорошо, будет тебе сказка об ангелах и дэвах. Только отойди от окна.

Сейчас, говоришь ты, сейчас. Еще немного полюбуюсь и приду к тебе, нани. И стоишь у окна и молча наблюдаешь, как снег стирает вчерашний день с лица земли. Тишина такая, что слышно, как вздыхает старое грушевое дерево. Оно уже давно не плодоносит, но у деда рука не поднимается его срубить. Пусть стоит, говорит дед. Дерево, эли. Собака или волк – какая разница? Живое существо.

Папа говорит – ты стоишь в начале пути. За твоими плечами множатся и множатся твои ушедшие в небытие предки. За левым плечом – по линии мамы. За правым – по линии отца. Они – твои крылья, говорит папа. Они – твоя сила. Держи их всегда за спиной, и никто, никогда не сможет сделать тебе больно.
Потому что пока помнишь о крыльях – ты неуязвим.

И ты стоишь у окна, неуязвимая, осененная присутствием тех, которые ушли, но навсегда остались с тобой – и наблюдаешь снег.
За окном – большой двор. За двором – белая дорога – рисуй на ней, что хочешь, все сбудется.

Одним концом дорога упирается в калитку, а другим – в край света.