Сказка на ночь

АВТОР: АНАСТАСИЯ ВЛАДИМИРОВНА НИКОЛАЕВА

ФОТОГРАФИЯ: КСЕНИЯ КУЗЬМИНА

Читала сегодня вечером трехлетнему Добрыне Никитичу сказку о том, как жили вместе, не тужили Блин, Мышь и Воробей.

Между нами: чудовищно странная семья! Блин варил щи и кашу. Очень вкусные. Рецепт простой: «А я, блин масленый, пухлый, вкусный, окунусь в горшок да вылезу — вот щи да каша жирные!»

Очень, очень странный образ, гендерно запутанный — пухлость/аппетитность — дама? Но, блин, почему «блин»?! Мышь грызла палочки для печи: «Всего нагрызу, хвостиком разметаю-набросаю». Грызет, умеет делать набросы. Теща? С Воробьем зато все яснее ясного: «Я целый день летаю по лесу, ножки бью, крылышки треплю, а Блин да Мышь на печи лежат — бока греют! А я с утра до ночи на охоте — на тяжкой работе! Не бывать этому!» Ясен пень, это муж.

И муж этот взбунтовался и перестал ходить на работу-охоту. Тогда Блин в чем была убежала из дома, встретила Лису (думаю, всё же это был Лис). Лис: «Ах, Блинок, ты круглый бок, — я тебя — ам!» Блин билась, билась, еле вырвалась, бок в зубах лисьих оставила — и домой бежать! Прибегает потрёпанная Блин домой, а там: » …сидит воробей на завалинке — клюв на сторону». А?! На сторону — это налево или направо? Конечно, налево! Про клюв сами, надеюсь, поняли, не маленькие. А у мышки& тем временем& «вся шерсть повылазила, сидит на лавке слезы льет, она суп варила да ошпарилась!» Ещё бы! Возраст, сноровка уже не та. Пока молодые разбираются, на ней — хозяйство. А кто всю эту кашу заварил, а?! Кто отказался на работу ходить и разогнал всю семью?!

Ладно, хоть и странная сказка, но и из нее надо пользу извлечь. Сейчас поговорю с ребенком об ответственности и распределении обязанностей в коллективе. Делаю голос строгим и учительским тоном спрашиваю со значением: «Добрыня, скажи мне,пожалуйста, кто виноват в этой сказке?!» Добрыня старательно задумывается, морщит лоб. А потом, подняв на меня свои небесно-голубые глаза, с некоторым напором изрекает: «Не я!»

Что тут скажешь? Он прав! Так типично по-мужски прав! Тут и сказки конец, а кто слушал — молодец!