1 октября 2020

Мать вратаря

Шарик стремится ввысь, на личике счастливого обладателя – восхищение вперемешку с напряжением...
Мать вратаря
741


Шла из поликлиники, навстречу шествует семья – мама, папа, дедушка и малец возрастом около 2-х лет. Серьезный маленький человечек держит в руках ярко-синий воздушный шарик. Шарик стремится ввысь, на личике счастливого обладателя – восхищение вперемешку с напряжением.  Я успеваю заметить, что кулачок с веревкой крепко сжат.

Немного не доходя до меня, малыш упускает веревку из рук, и порыв ветра быстро поднимает легкий шар вверх. — А-а-а! – включается горестная «сирена». Сопровождающие взрослые не успевают отреагировать, а я бросаюсь вперед, как вратарь на мяч  – шар летит в мою сторону  и конец веревки пока в досягаемости для моих длинных рук!  Рывок, и я успеваю ухватить  бечевку. Ура! Счастье ребенка спасено!

В радости от удачного финта,  я широко шагаю вперед, чтобы  передать владельцу его драгоценность, как вдруг… Под ногами у меня откуда-то вырастает крыльцо подъезда – я  его не успела заметить, пока летела вслед за шаром.  Со всего маху  я приземляюсь на бетон,  но  свой трофей, воздушный шарик, из рук не выпускаю!

Семейство просто  врастает в землю, с ужасом глядя на меня. Малыш сразу перестает плакать.  Опомнившись от шока , его мама бросается   на помощь. — Ой, как же так! Давайте,  я вас подниму! –причитает она, пытаясь помочь мне встать. Но я резво вскакиваю, хоть сильно ноет ушибленный бок, отряхиваюсь, и, чуть прихрамывая, подхожу  к малышу. Он испуганно смотрит  на меня,   и я  вручаю ему его синее чудо.

Тут отмирает и отец семейства, и рассыпается в любезностях, требуя от малыша сказать тете «спасибо» . Дедушка же  смотрит  на меня с каким-то священным ужасом, и никак не реагирует  на мою приветливую улыбку, которой я подкрепляю  свои слова: — Ничего страшного, со мной все хорошо! И  ухожу, стараясь «держать спину», чтобы не смущать этих добрых людей. Дело в том, что меня терзают  смутные сомнения, что их радость по поводу спасения шарика  несколько омрачена моим неэстетичным  падением.

Дома я произвожу  осмотр полученных повреждений – синяк и ссадины на ноге, на локте огромная гематома, ноет ушибленный бок. Благодарю Тебя, Боже, хоть голова не пострадала,  я ведь в нее ем!   Дождавшись прихода сына, демонстрирую ему боевые раны.

— И откуда это у тебя? – спрашивает он, с плохо скрываемой тревогой в голосе. Я начинаю свое повествование о том, как я шла из поликлиники, и мне навстречу шла семья с ребенком, у которого улетел шарик… Тут сыночек  меня перебивает и изрекает  — не вопрос даже, а утверждение:

— И ты на дерево за ним полезла, да?

Я осекаюсь, потом начинаю смеяться:

— Сын, ты мне льстишь, какого ты  высокого мнения о моем человеколюбии!

— Да кто тебя знает, ты можешь… — бурчит он в ответ.

— Нет, Дениска, — хлопаю я по  плечу любящего сына, — Не забывай, я  ведь  мать вратаря, а не альпиниста! А  мать вратаря – и сама, немножечко,  вратарь!